У кухни под окном
На солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись.
Хоть у ворот перед двором
Пристойнее б стеречь им было дом,

Но как они уж понаелись –
И вежливые ж псы притом
Ни на кого не лают днем –
Так рассуждать они пустилися вдвоем

О всякой всячине: о их собачьей службе,
О худе, о добре и, наконец, о дружбе.
«Что может, – говорит Полкан, – приятней быть.
Как с другом сердце к сердцу жить;

Во всем оказывать взаимную услугу;
Не спать без друга и не съесть,
Стоять горой за дружню шерсть
И, наконец, в глаза глядеть друг другу,
Чтоб только улучить счастливый час,

Нельзя ли друга чем потешить, позабавить,
И в дружнем счастье все свое блаженство ставить!
Вот если б, например, с тобой у нас
Такая дружба завелась:

Скажу я смело,
Мы б и не видели, как время бы летело». –
«А что же? это дело! – Барбос ответствует ему: –
Давно, Полканушка, мне больно самому,

Что, бывши одного двора с тобой собаки,
Мы дня не проживем без драки;
И из чего? Спасибо господам:
Ни голодно, ии тесно нам!

Притом же, право, стыдно:
Пес дружества слывет примером с давних дней.
А дружбы между псов, как будто меж людей,
Почти совсем не видно». –

«Явим же в ней пример мы в паши времена, –
Вскричал Полкан: – дай лапу!» – «Вот она!»
И новые друзья ну обниматься,
Ну целоваться;

Не знают с радости, к кому и приравняться:
«Орест мой!» – «Мой Пилад!» Прочь свары,
зависть, злость!
Тут повар, на беду, из кухни кинул кость.

Вот новые друзья к ней взапуски несутся:
Где делся и совет и лад?
С Пиладом мой Орест грызутся, –
Лишь только клочья вверх летят;

Насилу наконец их розлили водою.
Свет полон дружбою такою.
Про нынешних друзей льзя молвить, не греша.
Что в дружбе все они едва ль не одинаки:
Послушать – кажется, одна у них душа, –
А только кинь им кость, так что твои собаки!